Хана Гольдберг - Клевета. Глава 1

Глава 1

С тех пор, как я оказалась на тротуаре, я чувствую себя красавицей. Никогда в жизни не чувствовала я себя такой красивой. Оттого, что я красивая, на меня смотрит вся улица. Мужчины не могут отвести от меня глаз, женщины подглядывают исподтишка, бросают взгляды, пораженные моей новой красотой, пытаются научиться у меня быть такой сияющей. С тех пор, как я здесь, возле входа в “Центр”.

Не подумайте, что у меня большой опыт в том, чтобы быть счастливой и красивой. Нет у меня такого опыта. Всего в первый раз за всю мою жизнь мне хорошо. Странно, что произошло это только в пятьдесят с чем-то лет, именно тогда, когда мне должно было бы быть хуже всего, ведь у меня ничего нет.

Не понимаю, как это до сих пор, я не понимала, какая волшебная вещь - жизнь. Наверное, отсюда видать лучше. Особенно, ночью.

Вечером я лежу на своем матрасе, который когда-то, когда я еще жила со своим мужем, был матрасом-на-котором-я-утром-делала-гимнастику. Сейчас, вместо того, чтобы сидеть с мужем на диване и смотреть по телевизору новости, я разглядываю ноги прохожих и пытаюсь угадать, хорошо ли им живется или нет.

Когда-то моя жизнь была очень организованной. Для каждого дела была у меня соответсвтующая вещь: матрас - для утренней гимнастики в гостинной, аэродинамические кроссовки - для тренажерного зала, солнечные очки - для моря, купальный халат - для бассейна, ночник для чтения - чтобы читать ночью, красная лампа - для интима, кофточки со стоячим воротником - для заседаний в учительской, кофточки без воротника - для родительских собраний.

Сейчас у меня нет ничего, и впервые в жизни я не боюсь ничего потерять.

Первый человек, сказавший мне, что я красивая, был тот, с большими руками, что стоит у входа номер пять. И он же первый дал мне денег. Это было в тот день, когда я ушла из дома, после ночи, когда мой муж орал пошла к черту, а я вопила не прикасайся ко мне, а он кричал заткнись, пока я не разбил тебе твою безобразную морду. Впервые мой-муж-интеллектуал-преподаватель-биотехнологии говорил со мной так, и я сказала себе: вот, еще один барьер мы снесли на своем пути вниз, на дно зияющей пропасти.

Я захлопнула за собой дверь и сбежала оттуда. На небе не было даже кусочка луны. Темнотища была такая, что я с трудом разбирала, куда я иду. Когда я пришла к морю, я присела у воды. Волны взрывались у моих ног. Море рычало, а я громко говорила сама с собой на два голоса:

“Я не вернусь к нему”

“Прекрасно. И куда ты пойдешь?”

“Я найду себе новую работу”

“Да, конечно, мир затаил дыхание, ожидая тебя, после всего, что случилось”

“Я должна от него уйти”

“Ты ничего не должна. Пойди домой, заберись в кровать, обними его”

“Но я его ненавижу”

“Ты злишься, это пройдет”

“Это не пройдет, я ненавижу его уже многие годы”

“Постарайся припомнить то, что ты любила в нем, когда была влюблена”

Мимо меня прошла парочка, обнявшись под зонтиком. Они прошли на мол, стали там и принялись целоваться.

Я попыталась вспомнить, что мне в нем тогда нравилось, но не осталось ничего.

Темнота просачивалась в мои ноздри, в глаза, в рот, в уши, обложила тело черной ватой. Вдалеке светился фонарь на будке спасателей. Утопая ногами в песке, я двинулась в том направлении. Забралась по лестнице и присела на перилах на помосте возле деревяного домика. Сверху море выглядело черным, с широкими белыми полосами, шум прибоя превратился в рычание.

Обнявшаяся парочка ушла.

И тогда пришли они.

Они пришли со стороны электростанции. Их было трое. Двое низенькие, широкие, они были похожи на близнецов, а один был худой, светлые волосы заплетены в косичку, в очках. Этот, с косичкой, и оказался самой большой сволочью. Он был первым из них, кто увидел меня. Он показал наверх и все трое подняли головы и засмеялись. Когда они забирались по лестнице, вся спасательная будка сотрясалась. Они пахли мочой, а от этого, с косичкой, несло еще и пивом. Когда они меня били, он все время цедил:

“Будь хорошей девочкой, дорогуша, какая ты хорошенькая, дорогуша, да, так, будь хорошей девочкой…”

У него были ботинки с шипами, и всякий раз, когда я шевелилась, он бил меня в живот.

После того, как они ушли, я оделась, и принялась искать сумочку с деньгами, с документами и с ключами от квартиры, но все пропало. Я легла на деревянный помост лицом к небу. И тут небо покрылось звездами, вышла полный месяц, а всю меня наполнила тоска.

Месяц приблизился ко мне, я протянула руку, коснулась его, и он нежно погладил меня.

“Я не вернусь домой” - Сказала я месяцу.

"Я знаю, что тебе еще достанется " - сказал месяц, и я закрыла глаза и отдалась вся его поглаживаниям, а когда я пришла в себя и открыла глаза, он ушел, затуманился, а небо начало светлеть.

Потом вышло бледное солнце, а я умылась холодной морской водой и пошла куда-то в южном направлении.

По дороге полз мусоровоз, сборщики мусора повисли на нем сзади, как обезьяны. В витринах я видела свое отражение: разорванное платье, растрепанные волосы.

Машины заполняли улицу и сигналили. У меня болели ноги, а боль от ударов в низу живота усиливалась. Я не знаю, сколько времени я шла. Наверное, несколько часов. И все это время мимо меня проходили мужчины и женщины. Шли на работу: левой, правой, левой, правой. И я, босая, шла по тротуару мимо них: левой, правой, левой, правой. А прохладный тротуар постепенно нагревался под моими ногами, а во рту у меня становилось все суше и суше, левой, правой.

Перед входом в "Центр" весь мир пожелтел. А потом потемнел. Я обо что-то споткнулась и упала. Помню, что я увидела себя сверху, упавшую и скрючившуюся на тротуаре.
Мне отчего-то захотелось смеяться. Кто-то склонился надо мной и говорил мне что-то, но я притворилась, что ничего не слышу, и попросту продолжала лежать, где лежала. Приятное чувство окутало меня, удивляя своей однозначной успокаивающей силой.